![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arma_turmanВ силу естественной забывчивости, плавно вытекающей из вечного недосыпа, я три дня забывала выпить коньяк по утрам. Ну не то чтобы коньяк, но тот бензин, на котором пашет моя щитовидка. И три ночи подряд мне снились яркие и удивительные сны.
В первую ночь мне снились инопланетяне. Они были повсюду. Большие, метра с три, непропорционально красивые, серые и кожисто-горячие как сфинксы. Я смутно помню, что мой интерес им казался чем-то вроде приставания котенка, готового часами гоняться за бумажкой на ниточке. Было удивительно интересно даже просто находиться рядом с ними. Что именно они делали, не помню, как будто кусками вытерли память, оставив только тактильные ощущения и одновременно легкое сожаление, что я своим кошачьим разумом не смогу их понять.
Во вторую ночь я попала в свою родную школу. Не была я там лет 15 как минимум, да и в последний свой визит чувствовала себя чужой. Судя по сну, на гала-ретроспективу истории школы приглашали всех выпускников, и обязательным условием был черно-белый наряд. Вот уж не знаю, вечерний наряд подразумевался или набивший оскомину стандарт "белый верх, черный низ", от этой школы я могла бы ожидать чего угодно. И сон старательно нагнетал Викторианскую черно-белую атмосферу: черная чугунная решетка, двор покоем, кирпичные стены школы снаружи выкрашены в белый цвет, а крыша, двери и рамы - в черный, черные-пречерные лимузины один за другим подъезжают, чтобы бестолково парковаться где попало. Постаревшие одноклассницы приторно улыбаются друг другу и сухо нашептывают что-то в ухо своим половинам. И тут я, в полной и скандальной уверенности, что меня не узнают. Я иду черно-бело-косплейная Алиса в Стране Чудес. Я киваю и улыбаюсь бантиком накрепко сложенных губ. Я сажусь на потертый плюшевый диванчик, персонаж из книжки по внеклассному чтению, английская девочка в своей английской школе. Я чувствую себя даже не незнакомкой, а невидимкой. Глюки такой природы, причем природы дожившей до 35 лет, принято не замечать. С некоторым сожалением я прикидываю, сознаться ли выцветшей с рыбьим взглядом замдиректрисе в том, что я - это я, и как раз в этот трезвящий момент попытки понести ответственность прощаюсь с безумием сна.
В третью ночь мне приснилась удивительно красивая и сверкающая солнечными панелями орбитальная станция, которую новенький Шаттл пыхтя вытягивал на тросе то ли с орбиты, то ли наоборот, на орбиту. Мы с детьми стояли босиком в пижамах и смотрели с застекленной террасы как кучерявистый след Шатловского выхлопа прочерчивает небо слева направо, и вот ниточка следа вычертила петлю, и сверкающая елочная игрушка орбитальной станции полетела на тросе справа налево, и даже и не налево, а на нас. Мы смотрели завороженно, на террасе за стеклом вились какие-то кучерявые зеленые лозы, тропические лохматые кусты, на горячем, выбеленном солнцем бетоне стоял наш папа и тоже смотрел на вошедший в штопор Шаттл, и на лопнувший трос, и на подлетающий смертельно опасный волчок станции. В какие-то две последние две или три минуты я успела выйти из ступора и отшвырнуть детей за спину, куда-то в бетонный коридор, и закричать чтоб они убегали. Елочная игрушка, неловко подчиняясь закону гравитации, прочертила крылом по стеклу в нескольких метрах от меня и канула вниз, этажей на пять, разнося в пыль бетон и ломая стальные балки. После гулкого удара поднялось облако пыли, и я бежала куда-то, разыскивая детей и наскоро ощупывая - руки целы? ноги целы? папа здесь? И тут вровень с этажами зависли вертолеты, люди в черных защитных шлемах начали объявлять об эвакуации, где-то внизу, в цоколе, уже отмывали струей воды из шланга моих пацанов, а я в панике искала им сменные майки, и шорты отцу, и себе лифчик, и все бормотала себе под нос: "Ну эвакуируюсь я, эвакуируюсь, дайте одеться что ли..."
А вот теперь пусть приходят иуговаривают, уговаривают рассказывают, что все это случилось на самом деле, а на месте школы осталась воронка диаметром в полкилометра и полузасыпанная гравием солнечная панель.
В первую ночь мне снились инопланетяне. Они были повсюду. Большие, метра с три, непропорционально красивые, серые и кожисто-горячие как сфинксы. Я смутно помню, что мой интерес им казался чем-то вроде приставания котенка, готового часами гоняться за бумажкой на ниточке. Было удивительно интересно даже просто находиться рядом с ними. Что именно они делали, не помню, как будто кусками вытерли память, оставив только тактильные ощущения и одновременно легкое сожаление, что я своим кошачьим разумом не смогу их понять.
Во вторую ночь я попала в свою родную школу. Не была я там лет 15 как минимум, да и в последний свой визит чувствовала себя чужой. Судя по сну, на гала-ретроспективу истории школы приглашали всех выпускников, и обязательным условием был черно-белый наряд. Вот уж не знаю, вечерний наряд подразумевался или набивший оскомину стандарт "белый верх, черный низ", от этой школы я могла бы ожидать чего угодно. И сон старательно нагнетал Викторианскую черно-белую атмосферу: черная чугунная решетка, двор покоем, кирпичные стены школы снаружи выкрашены в белый цвет, а крыша, двери и рамы - в черный, черные-пречерные лимузины один за другим подъезжают, чтобы бестолково парковаться где попало. Постаревшие одноклассницы приторно улыбаются друг другу и сухо нашептывают что-то в ухо своим половинам. И тут я, в полной и скандальной уверенности, что меня не узнают. Я иду черно-бело-косплейная Алиса в Стране Чудес. Я киваю и улыбаюсь бантиком накрепко сложенных губ. Я сажусь на потертый плюшевый диванчик, персонаж из книжки по внеклассному чтению, английская девочка в своей английской школе. Я чувствую себя даже не незнакомкой, а невидимкой. Глюки такой природы, причем природы дожившей до 35 лет, принято не замечать. С некоторым сожалением я прикидываю, сознаться ли выцветшей с рыбьим взглядом замдиректрисе в том, что я - это я, и как раз в этот трезвящий момент попытки понести ответственность прощаюсь с безумием сна.
В третью ночь мне приснилась удивительно красивая и сверкающая солнечными панелями орбитальная станция, которую новенький Шаттл пыхтя вытягивал на тросе то ли с орбиты, то ли наоборот, на орбиту. Мы с детьми стояли босиком в пижамах и смотрели с застекленной террасы как кучерявистый след Шатловского выхлопа прочерчивает небо слева направо, и вот ниточка следа вычертила петлю, и сверкающая елочная игрушка орбитальной станции полетела на тросе справа налево, и даже и не налево, а на нас. Мы смотрели завороженно, на террасе за стеклом вились какие-то кучерявые зеленые лозы, тропические лохматые кусты, на горячем, выбеленном солнцем бетоне стоял наш папа и тоже смотрел на вошедший в штопор Шаттл, и на лопнувший трос, и на подлетающий смертельно опасный волчок станции. В какие-то две последние две или три минуты я успела выйти из ступора и отшвырнуть детей за спину, куда-то в бетонный коридор, и закричать чтоб они убегали. Елочная игрушка, неловко подчиняясь закону гравитации, прочертила крылом по стеклу в нескольких метрах от меня и канула вниз, этажей на пять, разнося в пыль бетон и ломая стальные балки. После гулкого удара поднялось облако пыли, и я бежала куда-то, разыскивая детей и наскоро ощупывая - руки целы? ноги целы? папа здесь? И тут вровень с этажами зависли вертолеты, люди в черных защитных шлемах начали объявлять об эвакуации, где-то внизу, в цоколе, уже отмывали струей воды из шланга моих пацанов, а я в панике искала им сменные майки, и шорты отцу, и себе лифчик, и все бормотала себе под нос: "Ну эвакуируюсь я, эвакуируюсь, дайте одеться что ли..."
А вот теперь пусть приходят и
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2010-01-26 03:34 pm (UTC)*задумчиво* мне, что ли, щитовидку проверить... у меня они все яркие и красочные, с изрядной долей бредовости...
no subject
Date: 2010-01-26 05:52 pm (UTC)no subject
Date: 2010-01-28 05:42 pm (UTC)